Слово для православной молодежи о положении Церкви в медиасреде

Церковь в России существует вот уже четверть века в условиях свободы. Еще в конце восьмидесятых, когда к 1000-летию Крещения Руси на телеэкранах вдруг появились кадры с православного богослужения, зрители были шокированы: одни плакали от радости, другие потрясали кулаками.

Следом шли девяностые, для многих – период воцерковления. Удивительное было время, когда любая православная на вид листовка, хоть с критикой экуменизма, хоть с молитвой о возрождении монархии воспринималась как святыня, как свидетельство об Истине. Сколько счастья было, когда удавалось купить репринтный многотомник святителя Василия Великого, казалось, что в нем содержатся ответы на все вопросы на всю оставшуюся жизнь.

Тогда по телевидению или радио можно было с успехом транслировать любое богослужение, любую проповедь – всякое прикосновение к церковной тематике было погружением в тайну. А с каким упоением мы слушали надтреснутый голос профессора Осипова! Ведь это была возможность приобщиться к лекциям Московской Духовной Академии.

Сегодня положение Церкви в медиапространстве изменилось: наше существование перестало быть новостью. Даже далёкие от веры люди знают, что православные исповедуются и причащаются, что звенящий предмет в руках у диакона называется кадилом, что есть Великий пост, Страстная неделя и Пасха.

И часто случается, что самые правильные слова, сказанные благообразным пастырем с экрана или даже с амвона уже не задевают сердца мирских людей.

Мир устроен так, что основная масса гонится за трендом, за сенсацией. Грустно наблюдать, но в новопостроенный на северном Урале буддийский монастырь валом валят те «туристы», которые совсем недавно ездили в паломничества в Верхотурье и в Ганину Яму. Люди ищут «духовной экзотики», приключений, не будучи готовы всерьез впустить религию в свою жизнь.

Но серьёзные изменения требуются и от нас, верующих. Теперь нам мало декларировать свою приверженность традиционным ценностям, необходимо принять их всем сердцем и воплотить в своей жизни. А для этого не торжественная риторика нужна, а аскетика, для этого каждый должен сам раскрыть Евангелие. Заметим, что внешние нас обвиняют за несоответствие наших судеб евангельскому идеалу, но не отрицают хотя бы сам евангельский идеал. Они теплохладны, но путь к Богу для них не закрыт.

Христианство перестало быть популярной теленовостью, но не перестало от этого быть благой вестью. Голос Церкви в медиапространстве звучит с каждым годом все тише, но разве Ей пристали лишь гром и почести? Вспомним слова, сказанные пророку Илии: «выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь» (3 Цар. 19, 11-22).

«Глас хлада тонка» – «веяние тихого ветра» – вот как может звучать Божие слово. Христианство – это школа кротости, чистоты сердечной, духовной жажды. И это спасительно: «блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мф. 5, 5).

Остап Давыдов

Православный альманах «Свеча» №17, 2015 год